ВНИМАНИЮ АВТОРОВ И ЧИТАТЕЛЕЙ САЙТА KONTINENT.ORG!

Литературно-художественный альманах "Новый Континент" после усовершенствования переехал на новый адрес - www.nkontinent.com

Начиная с 18 июля 2018 г., новые публикации будут публиковаться на новой современной платформе.

Дорогие авторы, Вы сможете найти любые публикации прошлых лет как на старом сайте (kontinent.org), который не прекращает своей работы, но меняет направленность и тематику, так и на новом.

ДО НОВЫХ ВСТРЕЧ И В ДОБРЫЙ СОВМЕСТНЫЙ ПУТЬ!

Зинаида Вилькорицкая (Мадам Вилькори) | Бордовый крокодил

Почему Янка Душкина не пишет стихов

Когда Янке Душкиной было двенадцать лет, написала она стихи. Спела их под гитару – и получилась песня про дождик, который влюбился в тучку.

«Он добрый был и тучке – бесхитростной подружке –
Дарил большие лужи, как чудо-зеркала.
А тучка в них глядела из голубого неба,
Собою любовалась и счастлива была».

С тех пор много воды утекло. Дождевой, морской, родниковой… В памяти остались всего четыре строчки и мелодия. А тогда это песня была. Красивая… Нежная… Необычайно притягательная… И жила эта песня в янкиной волшебной стране, где лужицы дружили с морями, травинки – с деревьями, муравьи – с динозаврами. Это был Янкин мир, принадлежащий ей одной, но иногда так хочется поделиться хорошим…

*****

– Что за муру воешь, Душкина-подушкина? – вреднющий соседский Вовка в мгновение ока нарисовался на янкином подоконнике и навострил уши-локаторы.

– Песню пою.

– Чью?

– Мою.

– Ну, ты даешь! Свою… собственную… песню? Cпой-ка еще раз!

На бис? Янка спела.

Вовке, в его двенадцать с половиной, больше нравилось про «купите папиросы» и про «три танкиста, три веселых друга», но про влюбленный дождик – тоже ничего. Для начала творческой деятельности сойдет. А для продолжения…

– Душкина-подушкина! Научи меня играть на гитаре, а я тебя за это с моим дядькой ТыцькОм познакомлю!

– Сдался мне твой дядька! – Янка крепко прижала к себе гитару.

– Эх, дремучая твоя черепушка, Душкина-подушкина! Ты что, правды боишься? Дядька ТыцькО – главный по поэтам в нашем городе! Он сходу скажет, мура или не мура!

– У-у-уж-ж-жас-с-с… – зажужжала большая зеленая муха. – Никакого почтения к авторитетам! Этот ушастик называет Тыцьком предводителя поэтич-ческой интеллигенции нашего города – Тициана Степаныча Маврич-ч-ческого! Янус-с-ся, с-с-срочно с-с-соглашайся! Я обож-ж-жаю поэз-з-зию! Под нее уж-ж-жас как сладко спится!

– Ужас или не ужас? – захлопала ресницами Янка.

– Никакой не ужас! Бери гитару – и вперед. В редакцию газеты «Заря коммунизма»! – Вовка не на шутку вдохновился и таки выполнил обещанное.

Большая зеленая муха тоже вдохновилась. З-з-зарегистрировалась как группа поддерж-ж-жки, з-з-замаскировалась в янкином «конском хвосте» и – вся из себя поклонница талантов – прибыла на место встречи.

*****

Как и следовало ожидать, главный по поэтам был занят. Так занят, что не счел нужным поздороваться, но внимание уделил.

– Что там у тебя? Стихи? Давай сюда! Ничего конкретно не обещаю, но посмотреть – посмотрю! – интеллигентно сморкаясь в бумажку из папки «Важное», творческое светило прихлебывало чай из чашки с надписью «Тициану от Моники с приветом из Ялты».

Бордовый крокодил бывает? Если бывает, так это был он. Предводитель творческой интеллигенции сильно смахивал на крокодила. Не простого, а Верховного Шамана гильдии бордовых крокодилов – бугристого, зубастого и пузатого, точь-в-точь на картинке из сказки Чуковского. Правая рука рептилии долго и тщательно производила археологические раскопки в мясистом бордовом носу. Левая позвякивала чайной ложечкой. На бордовом лбу блистала бордовая мысль: «Я пойду тебе навстречу – и, так и быть, избавлю от иллюзий».

– Янус-с-ся! С-с-срочно бери гитару и пой! Ему не мож-ж-жет не понравиться! – предвкушая янкин триумф, муха с трудом удерживалась в рамках приличия.

Петь бордовому крокодилу – все равно, что лечить зубные каналы с помощью дрели, но до гитары дело не дошло.

Зинаида Вилькорицкая (Мадам Вилькори)
Автор Зинаида Вилькорицкая
(Мадам Вилькори)

– Интересно, Душкина… Каким местом ты думала, когда это писала? – янкины стихи, разодранные на части, пошли клочками по закоулочкам редакционного мусора. – Тебе не стыдно, Душкина? Где ты росла? Ты же выросла при Советской власти – самой справедливой в мире! Она тебя бесплатно учит, бесплатно лечит и бесплатно воспитывает! Если бы не она, с тобой неизвестно, что стало бы, Душкина! Ты должна это понимать и быть благодарной за счастливое детство! Ты чувствуешь благодарность, Душкина? Чувствуешь? Так вырази свое состояние в стихах!

– Бож-ж-же, какая крас-с-сотища! – восхитилась муха. – Нас, конечно ж-ж-же, напоят чаем и научат писать стихи о Родине! Чтобы отмеж-ж-жеваться от своей вопиющей неблагодарности и приступить к чайной церемонии, ты срочно долж-ж-жна вз-з-зметнуть руку в пионерском салюте и с красным з-з-знаменем в руке торж-ж-жественно спеть «С-с-смело, товарищи, в ногу»!

Янкина волшебная страна не хотела петь «Смело, товарищи, в ногу». У янкиной волшебной страны не было сил обороняться от острых крокодильих зубов. Она закрыла свои волшебные ворота и даже надумала плакать.

– Что ты чувствуешь, Душкина? – повторил бордовый крокодил. – Что ты чувствуешь?

– Я чувствую, что нахожусь в крокодильей пасти! – Янка привыкла говорить правду взрослым, а предводителям поэтов – тем более. – Как будто меня туда засунули, но еще не проглотили.

– Что-что? Какая пасть? Я же пытаюсь исправить твою политическую безграмотность, Душкина! О чем ты пишешь? О любви? Ты кого-нибудь любила? Ты видела хоть один говорящий дождь? Ты знаешь, что он – явление природы, а не лирический герой? Почему ветер отбивает у дождя тучку? Потому что Моника из Ялты так же легкомысленна, как тучка из твоего рифмованного бреда. Она разрушила семью – ячейку общества – и ушла к ветреному оболтусу Штукаренко! Это безобразие, Душкина. Я давно удалил Монику из рядов моей личной жизни, так что не мели глупостей: за такие песни тебя надо исключить из пионеров и никогда не принимать в комсомол!

Организм бордового крокодила походил на эпицентр землетрясения, толчки которого ощущались повсеместно: стол дрожал; стакан с чаем подпрыгивал; чайная ложечка жалобно звякала; галстук скакал по животу беспорядочными перебежками…

– Бож-ж-же, какой уж-ж-жас! – большая зеленая муха помирала от скуки. – Неуж-ж-жели нас кроме нравоучений и одинокой сахарной песчинки, приставшей к слову «Моника», ничем не угостят? Похоже, эта Моника из Ялты разлюбила Тициана за то, что он съел ее любимое крыж-ж-жовниковое варенье – все, до последней крыж-ж-жовинки! На месте Моники я бы тоже так поступила!

Главному по стихотворениям было не до варенья.

– Ты, Душкина, должна писать не о дожде, а о вожде – и благодарить наше правительство за твое счастливое детство! Слова должны звенеть, как пионерский горн, а ты их держишь в темнице, как булыжники! Ты достаешь первый попавшийся булыжник, Душкина, и швыряешь, куда попало. Твои стихи скучны и бездарны, как Моника из Ялты! Ей было тесно на просторах моей души. Ей было темно от моего света! – предаваясь воспоминаниям, Тициан Степаныч выпустил на волю cкупую крокодилью слезу. – Лучше давай о хорошем, Душкина. Например, о моих стихах. О чем мои стихи? О партии. Все, как один, Душкина. Пиши, как я – и у тебя все будет хорошо! Если ты поняла, о чем я говорю, тебе предстоит большая работа по осмыслению твоего поведения и творческого настроения!

Похоронная процессия стихов про партию завершила акт погребения песни про дождик.

– Эк его понесло, Януся… – тихо вздохнула гитара. – Чему тебя учили, я так и не поняла. Как рассказывала твоя бабушка, у них в местечке жила семья нищего старьевщика. Во время революции оба его сына возглавили коммунистическую ячейку, ходили с красным флагом и ко всем цеплялись… Их заметили, взяли в городские партийные органы. Они (братья, а не партийные органы) были самыми преданными коммунистами… А когда началась гражданская война и в Одессу вошли белые, оба этих брата были ЕДИНСТВЕННЫМИ, кто успел драпануть в Америку на последнем пароходе! Вот это сюжет!

– Если бы у «главного по поэтам» сложилось с Моникой, сюжет был бы другим, – подумала Янка. – Этот бордовый крокодил – такой одинокий и уязвимый… Моника из Ялты разбила его бордовое сердце… Кроме партии, ему любить некого… Разве что ветреного оболтуса Штукаренко за то, что избавил от Моники и приговорил на любовь к партии.

– У-у-уж-ж-жас-с-с… – вера мухи в творческие идеалы растаяла вместе с надеждой на чайную церемонию. – Я раз-з-зоч-ч-чар-рована, Янус-ся! Я, конечно, ни за того, ни за другого. Держ-жу нейтралитет, но нам подсунули не то варенье и не те стихотворенья!

Ужас или не ужас? Бордовый крокодил избавил мир от янкиной песни про дождик, который влюбился в тучку… Про лужицу, которая поссорилась со звездой… Про большую зеленую муху, которой хотелось проглотить бордового крокодила… Про одинокую сахарную песчинку, присевшую на край чашки с надписью с надписью «Тициану от Моники с приветом из Ялты»… И про девочку, которая больше никогда не писала стихов.

С тех пор много воды утекло. Дождевой, морской, родниковой… А волшебная страна до сих живет в янкином сердце.

Зинаида Вилькорицкая (Мадам Вилькори)

Иллюстрации художника Сергея Сыченко

Это рассказ из новой книги Мадам Вилькори «Подарок на счастье», а саму книгу вы можете приобрести по адресу zinaida.kontinent@gmail.com