ВНИМАНИЮ АВТОРОВ И ЧИТАТЕЛЕЙ САЙТА KONTINENT.ORG!

Литературно-художественный альманах "Новый Континент" после усовершенствования переехал на новый адрес - www.nkontinent.com

Начиная с 18 июля 2018 г., новые публикации будут публиковаться на новой современной платформе.

Дорогие авторы, Вы сможете найти любые публикации прошлых лет как на старом сайте (kontinent.org), который не прекращает своей работы, но меняет направленность и тематику, так и на новом.

ДО НОВЫХ ВСТРЕЧ И В ДОБРЫЙ СОВМЕСТНЫЙ ПУТЬ!

Виктория Серебро | Язык до Лондона доведет

Говорят, волка кормят ноги, а вот меня кормит язык, который мои израильские англоязычные коллеги признали английским, хоть я его учила, а потом и преподавала за железным занавесом.

Отсутствие языковой среды пыталась компенсировать чтением книг в оригинале. Порой удавалось поймать «вражеские голоса из-за бугра».

В годы застоя мне лишь один раз довелось поговорить с носителями языка. Я тогда была недавней выпускницей иняза. Мы с мужем отправились в экзотический ресторан «Кавказский аул» в окрестностях Сочи. Ехали туда по горному серпантину в пролётке, запряжённой парой лошадей. Несмотря на жару, извозчик был одет в бурку и папаху. Нас встретил официант в черкеске, проводил в небольшой зал, стилизованный под саклю, и усадил за столик у самого входа. У разведённого в центре двора костра солист пел зажигательные грузинские песни, а танцоры лихо отплясывали лезгинку.

Когда я пыталась расправиться с жёстким переперчённым шашлыком и думала о бедном пожилом баране, который отдал свою жизнь за это сомнительное гастрономическое удовольствие, я вдруг услышала многоголосый гул, в котором с радостным удивлением распознала обрывки английских фраз.

Оторвавшись от тарелки, я увидела иностранцев, направляющихся в соседнюю «саклю». В отличие от тяжёлого русского акцента гида, речь туристов являла собой настоящий королевский английский, знакомый мне по лондонскому лингафонному курсу. Какая редкая возможность осуществить свою тайную мечту и применить разговорные навыки в естественной речевой ситуации! Но тут я вспомнила Высоцкого: «Удивительное рядом, но оно запрещено». Дело в том, что у мужа был так называемый допуск, и это категорически исключало любые контакты с иностранцами. Перед моим мысленным взором возник портрет свирепой бабы с прижатым к губам пальцем.

Через некоторое время англичане высыпали во двор и закружились хороводом вокруг костра, а потом пытались танцевать твист под лезгинку. Один из них выбился из сил и присел на ступеньку у входа в нашу «саклю» совсем рядом со мной. Это был немолодой англосакс с рыжими, чуть тронутыми сединой волосами. На нём был элегантный светлый костюм, а под характерным форсайтовским подбородком, на который, если верить Голсуорси, «можно повесить чайник», красовалась бордовая бабочка. Ни дать, ни взять, вылитый поджигатель войны со страниц «Крокодила». Не хватало лишь цилиндра с намалёванным фунтом стерлингом. Будучи в полном восторге от колоритного этнического антуража, он воскликнул на чистейшем лондонском диалекте: «Wow! Such a fun!» и, уловив мой заинтересованный взгляд, спросил: «Do you speak English?»

И тут мой английский вырвался на волю, как долго томившийся в стойле скакун, и я огорошила своего собеседника обилием сложных грамматических конструкций, цитат и идиоматических оборотов. Он похвалил моё произношение, но не мог взять в толк, почему образованные русские не любят говорить на простом английском. Я поняла, что с непривычки переусердствовала. К тому же, сказались слишком глубокое погружение в быт английского дворянства 19-го века и полный отрыв от англоязычных современников. И тут англичанин, взглянув на напряжённое лицо моего мужа, спросил: «А почему ваш спутник так нервничает? Ревнует? Познакомьте меня с ним, и я развею его опасения». Я остолбенела, а иностранец, напоминающий созданный карикатуристами образ врага, подошёл к мужу, протянул ему руку и представился: «Фредерик Фрай, зовите меня просто Фредди». Тут в наш разговор вмешалась подоспевшая миссис Фрай, изящная седовласая леди, со словами: «Фредди, стоит отвернуться на минутку – и ты уже любезничаешь с хорошенькой девушкой!»

Уклониться от общения было невозможно. Мистер Фрай тут же познакомил нас со своей супругой Элис и дал нам визитную карточку, где было написано, что он является президентом корпорации, состоящей из трёх фирм, и проживает в Лондоне. Взглянув на наши удивлённые лица, он сказал с довольной улыбкой: «Да, я капиталист, «акула империализма», как пишут в ваших газетах». В ответ я сообщила, что являюсь членом коммунистического союза молодёжи и олицетворяю «красную угрозу», как пишут в их газетах, а потом призналась, что он первый капиталист, которого я вижу в нашей стране живым. Почему-то эта простая констатация факта показалась чете Фрай перлом остроумия и вызвала у них бурный смех.

В течение нашей оживлённой беседы Элис делала записи в своём блокноте, чтобы привезти в туманный Альбион образчики «русского юмора». Я побоялась, что со стороны это смахивало на передачу секретной информации, и посоветовала начать знакомство с юмором и сатирой России с рассказов Чехова. К тому же, объяснила, что не могу представлять русский народ, будучи дочерью еврейского.

«Это объясняет всё. Евреи знамениты своим парадоксальным чувством юмора, которое они сохранили в тяжелейших условиях многовековых испытаний», – произнёс мистер Фрай с неожиданным волнением в голосе. Мы были глубоко тронуты и поблагодарили его за эти слова, а он на прощание пригласил нас заглянуть в гости, если окажемся в Лондоне. Легко сказать «если окажемся в Лондоне»! Тогда это было не менее фантастично, чем полёт на Марс.

Но через четверть века мы всё же отправились из Израиля, где мой английский помог мне не только общаться, но и найти работу по специальности, в столицу Великобритании. Оказавшись в языковой среде, я, как говорят на современном сленге, «отрывалась по полной» и не упускала ни единой возможности поговорить с носителями языка: спрашивала дорогу у полицейских и прохожих, даже если могла легко ориентироваться по карте, беседовала с горничными и администраторами гостиницы, продавцами, официантами, рыночными торговцами и смотрителями музеев. Разговорившись с барменом знаменитого паба «Чеширский сыр», узнала, что завсегдатаями этого погребка были когда-то Чарльз Диккенс и Льюис Кэрролл. Вот почему так был назван кот со знаменитой улыбкой. В Лондонском Тауэре мою беседу с охранником в костюме бифитера бесцеремонно перебивал своим карканьем ворон, сидевший у него на плече, а потом звонок сотового телефона, раздавшийся из кармана старинного камзола, поставил на ней точку.

А в живописном парке у старинного замка я увидела всадника в рыцарских доспехах. Я попросила его попридержать коня, чтобы сфотографироваться с ним и, разумеется, поговорить по-английски. Но не тут-то было! «Рыцарь» приподнял забрало, под которым едва умещался еврейский нос. Узнав, что я приехала из Израиля, он заговорил со мной на иврите.

Оказавшись в ораторском уголке Гайд-парка, я не устояла перед искушением и, взгромоздившись на ящик, произнесла краткую импровизированную речь о корнях ксенофобии.

Вот только Мистеру Фредерику Фраю я не позвонила, хоть и захватила с собой его визитную карточку на всякий случай. Ведь, даже если бы он оказался долгожителем, то вряд ли бы вспомнил ту давнюю мимолётную встречу в стране советов и запретов.

Виктория Серебро