ВНИМАНИЮ АВТОРОВ И ЧИТАТЕЛЕЙ САЙТА KONTINENT.ORG!

Литературно-художественный альманах "Новый Континент" после усовершенствования переехал на новый адрес - www.nkontinent.com

Начиная с 18 июля 2018 г., новые публикации будут публиковаться на новой современной платформе.

Дорогие авторы, Вы сможете найти любые публикации прошлых лет как на старом сайте (kontinent.org), который не прекращает своей работы, но меняет направленность и тематику, так и на новом.

ДО НОВЫХ ВСТРЕЧ И В ДОБРЫЙ СОВМЕСТНЫЙ ПУТЬ!

Владимир Байков | Как я в кино снимался

Владимир Байков

Об авторе

Байков Владимир Дмитриевич, 1944 г.р.

Окончил в 1967г. Ленинградский Электротехнический институт (ЛЭТИ), доктор техн. наук, профессор. Преподавал в ЛЭТИ с 1971 по 2000 г.г. В последние годы живет и работает в Германии.

Преподавал также в Конакрийском (Гвинея) и Пражском техн. университетах.

Автор 12 монографий, учебников и учебных пособий.

Кроме специализированных технических изданий, является также автором научно-популярной литературы и англо-русских и немецко-русских словарей. Один из активных участников-составителей интернет-энциклопедии «Википедия».

Является автором историко-мемуарной книги: «Ленинградские хроники: от послевоенных пятидесятых до «лихих девяностых».

Как я в кино снимался

Набрали в долг на кооперативную квартиру, пора отдавать было, а нечем. Дни и ночи с такими невеселыми мыслями проводил. И вот иду как-то по Кировскому, прохожу мимо «Ленфильма». Стоит у перехода дамочка с блокнотом в руках.

«Поэтесса? — думаю, — не до стихов сейчас». Обхожу ее, а она меня цап за локоть.

— Извините, — говорит, — а в кино не хотите сняться?

Я нашелся:

— В главной роли?

— Пока нет, — отвечает с улыбкой, — а там посмотрим.

Надо сказать, что одет я был так: пальто из шинельного сукна, на голове кепка в стиле двадцатых годов, уши у нее наверху застегиваются. Кстати, трезвый был, что для начала 80-х годов экзотикой считалось. Она мне адресок записывает, тут прямо на Кировском, и номер комнаты. Приходить завтра, к 9 утра.

— Термос и бутербродиков пару с собой прихватите, — советует дама.

Я киваю и думаю: «Делать мне нечего».

А она добавляет:

— Мы гонорары за съемку платим. Сразу и прославитесь, и заработаете.

Тут я и задумался. В положительном смысле.

Вернувшись домой, с гордостью рассказал жене о сделанном мне предложении сниматься в кино.

Она спросила:

— А постельных сцен там не будет? Знаю я этих актрисочек.

Я ответил, что я же в массовке буду сниматься, а массовых постельных сцен в нашем кино еще не снимают. Вот разве что на конях скакать заставят.

— Что за фильм, вообще? — спросила жена.

А я у них и не спросил.

К девяти утра я уже подъехал к «Ленфильму», прошел в комнату, указанную во вчерашней записке.

Меня спросили:

— Вы знаете, что будете сниматься в историко-революционном фильме, посвященном рождению ЧК? Фильм называется «20-е декабря». А сейчас подождите ассистента режиссера.

Около получаса дожидался я этого ассистента. Но успел зато немножко понаблюдать изнанку киношной жизни. Молча проходили загримированные и без грима актеры второго-третьего ряда, знакомые по эпизодам и небольшим ролям в фильмах. Зато совершенно неизвестные мне лица горячо встречали друг друга, обнимались, поздравляли:

— Анна Ивановна, как вы чудесно вышли в последней картине! Прямо гениально!

— Ах, спасибо вам огромное.

Чмок-чмок…

Пришла ассистентка и повела меня по коридору. В открытые двери я успел заметить висевшие рядами чекистские кожаные куртки, в другой комнате висели царские офицерские мундиры. И вот, наконец, комната, куда меня провели. Там висели шинели солдат царской армии. Я примерил пару шинелей, выбрал подходящую, подпоясался ремнем, надел шапку. Свои вещи сдал в гардероб. Потом меня отвели в другую комнату. Там мне выдали длинное пальто горохового цвета и кепку с ушами, типа моей, но попросторнее.. Это все я взял подмышку и нас повели к автобусу. В автобусе примерно половина мест была занята. На большинстве пассажиров, как и у меня, топорщились солдатские шинели. Лишь двое были одеты в черные матросские бушлаты и бескозырки. В салоне сидело и несколько женщин в поношенных меховых полупальто.

Кое-кто уже развернул бутерброды и попивал чаек из термоса, кто-то читал, другие дремали. Я сел на свободное место. Вскоре автобус тронулся, и мы поехали через Кировский мост. Подвезли нас к Таврическому саду, прямо напротив музея Суворова со знаменитой мозаикой «Переход Суворова через Альпы».

Сидим, ждем чего-то.

— Какого-то народного, небось теперь дожидаться будем. Вечно они для солидности опаздывают, — раздался сзади женский голос.

Через пару часов выяснилось, что ждали не народного и не заслуженного. Привезли на грузовике пушечку и команду при ней. Сгрузили. Поставили почти прямо у музея, повернув дулом в сторону Таврической улицы. На этом же грузовике привезли и трехлинейки. Мы вышли из автобуса. Ассистенты раздали винтовки и впридачу по три холостых патрона. Люди из соседних домов прилипли к окнам. Режиссер показал всем нам позиции, расставил по местам.

Мы заняли позиции. Я за фонарным столбом, двое — за углом здания. Самая «яркая» роль отводилась морячкам: они лежали посреди площади – один, раскинувшись на спине рядом с лужей, другой на боку, левым рукавом прямо в луже, у обоих огромные кобуры с маузерами. Но погода-то осенняя, октябрь на исходе, в луже лежать не слишком уютно.

Хлопушка! Съемка началась. И надо же, чтобы именно в это время чуть вдалеке от нас, за спиной оператора медленно-медленно проезжал троллейбус пятнадцатого маршрута. А на задней площадке стояла к нам лицом, прижавшись от любопытства носиком к стеклу, очень симпатичная преподавательница с кафедры иностранных языков, с которой вместе мы два дня назад принимали кандидатский экзамен по-английскому. Я не удержался и махнул ей рукой.

— Стоп! — заорал режиссер, — это какая же блядь тут руками размахалась?! Из гонорара за дубль вычту!

Хорошо еще, что мы стрелять не начали, а то бы он у меня еще и за патроны вычел дополнительно. Режиссер подошел ко мне:

— Значит, стоишь здесь, прижавшись к столбу как к любимой девушке. Нос или другие выступающие части тела высунешь — тебе их мигом отстрелят. Пальнул разок — и бегом пригнувшись, он показал как, за укрытие. Второй залп уже с колена делай. Понял?

Я кивнул.

— Поехали!

Второй дубль оказался удачнее. В конце громыхнула пушка. А нас отпустили перекусить в пирожковую на Суворовский.

Морячки сразу в гастроном помчались, им горячим кофе из бачка после лежания в луже было бы не отогреться. Мы все вошли в пирожковую: мужчины в царских времен солдатских шинелях, дамы в меховых горжетках и шалях. Через пару минут на пороге показались в черных бушлатах с маузерами на боку уже принявшие на грудь матросики.

Двое алкашей, тихо распивавшие в углу бутылку красненького, подняли на всю нашу группу глаза, и один их них вполголоса произнес:

— Вась, ты глянь! В Питере-то, кажись, опять заварушка…

И он быстро разлил остатки портвейна по стаканам, пока не началось по-настоящему.

После того, как мы перекусили в пирожковой на Суворовском и у нас отобрали оружие, мы посидели часа два в автобусе, а потом нас повезли на набережную Мойки. Уже начало темнеть. Ассистент попросила тех, кому выдали второй театральный костюм, переодеться. Я тут же в автобусе сменил грубую солдатскую шинель на длинное узкое пальто горохового цвета и разляпистую кепку с ушами сверху. Режиссер критически осмотрел нас и отобрал из группы пятерых человек. Молодого парня в студенческой шинели и фуражке, пожилого интеллигентного вида мужчину в пенсне и шляпе, ражего мужика в дворницком фартуке и меня в паре с дамочкой в пронафталиненном меховом жакете и шляпке с вуалеткой. Нам он объяснил «творческую задачу»:

— Девица замужем. Вырвалась для встречи с молодым нахалом. Боится, что ее узнают, отсюда и вуалетка, и опущенный вниз взгляд. Ты в предвкушении интимного свидания нашептываешь ей всякие гадости. Умеешь?

Нас расставили по местам. Режиссер дал последние указания: «В объектив рожу не пялить. Руками не размахивать. Все, съемка!»

Моя спутница взяла меня под руку. Я, слегка склонившись к ней и входя в образ, начал на ходу рассказывать ей подходящие случаи довольно рискованные анекдоты. Она, смущенно смеясь, хлопала меня рукой, в которой были зажаты перчатки, по рукаву пальто. В это время по набережной нас обогнала пролетка. Из нее выскочил мужчина среднего роста и мягкой походкой направился нам навстречу. Озираясь по-волчьи, актер, игравший роль Савинкова, зыркнул довольно зло в нашу сторону и свернул в подворотню.

Дама, идущая под руку со мной, неожиданно вздрогнула и прижалась ко мне. Меня прошибло током.

— Вы после съемок куда направляетесь? – спросила она меня.

— Домой еду, — ответил я ей безо всякой фантазии.

— Можете оставить мне свой телефон? Я на студии обретаюсь, и нередко такие съемки неожиданно подворачиваются. Тогда я вам могу позвонить.

— Здорово! – говорю, — мне это понравилось.

На обратном пути к «Ленфильму» мы сели вместе. Я записал свой номер телефона.

— Это рабочий? – спросила она.

— Как это вы догадались? – я удивился.

Она промолчала.

К вечеру нас на автобусе подвезли к «Ленфильму». Деньги за съемку обещали заплатить на следующий день утром. Когда мы сдавали реквизит, меня подозвал ассистент режиссера:

— Не хотите завтра сняться в этом же фильме в групповке?

— А что это такое?

— В групповке, — пояснил он, — в отличие от массовки, участвует четыре-пять человек, и лицо могут дать средним планом. А дальше, дальше уже идет эпизод. Кстати, для вас там тоже есть возможность отличиться.

— Да я не знаю еще, — засомневался я.

— А что за проблемы? На работе отпроситесь. Скажите, что важное задание есть.

— Мне лекцию нужно читать.

— Лекцию? — переспросил ассистент.

В это время в комнату вошел режиссер.

— Вот, Григорий Георгиевич, уговариваю человека на групповку завтра подойти.

Тот повернулся ко мне, внимательно посмотрел:

— Произнесите-ка такую фразу: «Феликс Эдмундович просил меня немедленно заехать за вами».

Я повторил.

— Нет, не так, — сказал режиссер. Эту фразу произносит террорист, наряженный чекистом. Я как бы ему и верю, и не верю. Но он меня хочет увезти и убить. Ясно?

Я ничего ему не ответил, натянул кепочку и, смотря ему в глаза, произнес то, что он просил.

— Вот! — сказал он. — А что? — это уже обращаясь к ассистенту, — вполне пойдет.

— Вы кем работаете? — повернулся он ко мне.

— Да он лекции читает, — ответил вместо меня ассистент.

— То-то я смотрю дикция приличная. Да, преподавательский опыт это хорошо, — задумчиво произнес он. — Так что, до завтра?

Но в институте у меня события завертелись, и на съемку выбраться я уже не смог.

Это фрагмент из книги: «Ленинградские хроники: от послевоенных 50-х до «лихих девяностых»