ВНИМАНИЮ АВТОРОВ И ЧИТАТЕЛЕЙ САЙТА KONTINENT.ORG!

Литературно-художественный альманах "Новый Континент" после усовершенствования переехал на новый адрес - www.nkontinent.com

Начиная с 18 июля 2018 г., новые публикации будут публиковаться на новой современной платформе.

Дорогие авторы, Вы сможете найти любые публикации прошлых лет как на старом сайте (kontinent.org), который не прекращает своей работы, но меняет направленность и тематику, так и на новом.

ДО НОВЫХ ВСТРЕЧ И В ДОБРЫЙ СОВМЕСТНЫЙ ПУТЬ!

Маня, Вова, Феня и собака Мастер

Евгения Лещинская
Автор Евгения Лещинская

.
Моя подруга Маня решила начать новую жизнь и отправилась на рынок. Потому что в новой жизни домочадцев должен ждать горячий обед на плите, мытые деревянные полы и рушники на стенах, а не полпачки сигарет Мальборо без фильтра и кусок воблы из русского магазина. Маня хлопотунья, она подготовилась к новой биографии как надо. Вот, например, вычитала на сайте поваренок.ру, что главное в обеде безупречная свежесть ингредиента. Поэтому она пошла на охоту не в магазин, как ленивая дура, а прямо к крестьянам. А крестьянами у нас работают в основном китайцы. И они не очень умеют объяснить, что продают. Про многое можно догадаться просто так. А про что догадаться нельзя, то надо купить не для еды, а для эксперимента. Надкусить и подумать: и на кой черт оно мне сдалось? Но Маня решила действовать наверняка. Видит – продают курей. Они висят такие в сетках, вниз головами, растопырив ножки, с закрытыми очами. И по всему видно, что очень свежие. Только что с ветки! В пуху и перьях. А раз их не успели общипать, то значит только что догнали, снасильничали и запихали в упаковку. Что может быть натуральней и свежей! Логично?

Приходит, значит, Маня домой. Выкладывает свою парную добычу на стол, точит ножи булатные, ставит котлы кипучие. Хочет куря зарезати. В смысле, содрать верхнюю одежду и оставить в чем мать родила, для уютного семейного обеда. И только она схватилась за куриное перо, как почившая птица вдруг открыла закатившиеся в смертной тоске глазоньки и укоризненно на Маню посмотрела. Маня поняла, что это начался фильм ужасов и застыла в позе треугольника из книги «Йога для начинающих» (ноги на расстоянии метр, руки по сторонам, таз прямой, в коленях и бедрах резкое скручивание). А в это время птица малька оклемалась, элегантно спрыгнула со стола и пошла осваивать свой новый курятник. Я примчалась, как бурундуки-спасатели Чип и Дейл, в тот момент, когда Маня из позы «треугольник» уже готова была перейти в позу «собака мордой вниз» (голову подвиньте к стопам, темя поместите на пол). Кура рассеянно гуляла по дому и сама с собой разговаривала, это понятно, тронулась рассудком после перенесенных страданий. Маня тоже была почти готова к диагнозу. Мы забаррикадировались в ванной и устроили там совет в Филях. Куриное убийство отмели как гуманисты. Никто из нас не Дерсу Узала, дичь бить в глаз с одного выстрела не умеем. Могут случиться незапланированные зверства. А птица и так уже хлебнула горя. Замуровать ее в комнате как-то неэстетично. Поймать, загнать вниз головой в сетку и сдать обратно китайским крестьянам, как испорченный товар, несбыточно. Решили выпустить на волю, в пампасы. Тем более что пампасы совсем рядом, прямо за маниным домом. Буквально через дорогу городской парк. Граждане там выгуливают детей, жен и другую домашнюю живность. А еще там плавают в озере дикие курьи родственники, гуси-лебеди. Вот, наконец, у них и случится повод встретиться и обняться. Но как объяснить глупой птице, что мы желаем ей счастья? Для чего она должна добровольно сдаться и упаковаться в соломенную пляжную сумку. Мы еще и не сделали ничего такого, не угрожали, не загоняли, не подсекали, а спятившая кура вдруг стала бегать и летать от нас по всему дому. И к тому же истошно орать, как принявшая на грудь дворничиха. Как раз в это тяжелое для всех время пришел Манин муж Вова, художник нонконформист. Он рассчитывал на дичь в супе, а повстречал ее на бреющем полете. Вова хоть и творец, но не любит катаклизмов. Поэтому он немедленно присоединился к нашей команде, и мы двинулись на куру, как крестоносцы, «свиньей», то есть острым концом вперед. Вова как раз выполнял роль острого конца. Кура поняла, что на сей раз и правда каюк, заметалась, взмыла буревестником ввысь и со всего размаху воткнулась в вовину картину на стене «Эротическое танго». Однако вместо того, чтобы оценить талант и воспарить, камнем пала вниз.

– А я говорила, – замогильно молвила Маня,– композиция хромает. Это очевидно даже для непрофессионала.

– Ну так и лови эту тварь на Боттичелли! – оскорбился Вова.

– Не время, товарищ, война, – напомнила я Вове.

– Окружаем! – опомнился Вова, взяв на себя командование батальоном.

И мы рванули в наступление. Гордая кура не сдавалась. Она смотрела на нас исподлобья, оттопырив крылья так, как будто там у нее были спрятаны пару гранат с выдернутой чекой. И весь ее вид говорил: «Всех не перестреляете, сволочи! Наверх, вы, товарищи, все по местам последний парад наступа-а-а-ет». Однако силы были неравны. Нонконформист Вова метнул на куру скатерть со стола, слегка побив в броске отдельные предметы тещиного сервиза и кое-что вокруг, по мелочи.

Опущу детали утрамбовки орущей и клюющейся птицы, выноса непокорного тела из дому, похода в лесопарк, выбора надежного куста, скрытого от человеческих глаз. Там, кроме мата в стиле рэп, вспоминать особо нечего. Потом мы позорно бежали, кинув осточертевшую пернатую в темно-синем лесу, где трепещут осины, где с дубов-колдунов облетает листва. А дома случилось непредвиденное. Вместо того чтобы громко возрадоваться, все вдруг затосковали.

– Как-то не по-людски, – вздохнула Маня.– Бросить на съедение диким зверям…

– Из зверей там только белки,– напомнила я.

– Диким белкам,– поправилась Маня.

– Заведомое оставление без помощи лица, находящегося в опасном для здоровья и жизни состоянии, – прокурорским голосом процитировал Вова, – статья УК. Пятнадцать лет с конфискацией.

– А ты откуда знаешь? – испугались мы с Маней.

– Я знаю, – загадочно отозвался Вова, – я в красной армии служил.

Мы еще немножко погоревали. Выкурили полпачки сигарет Мальборо без фильтра и дожрали кусок воблы с пивом. Других деликатесов на сегодня не предвиделось. Я засобиралась домой. Ловить больше было некого, спасать тоже.

А утром, часиков так в семь, когда показывают самый интересный последний сон, заорал телефон. Я вообще боюсь неурочных звонков, а уж ранних тем более. Поэтому все мои друзья и недруги знают: меня лучше не будить. Я этого не прощаю. Звонить можно только в случае ковровой бомбардировки нашего района.

Почти в коматозе хватаю трубку, а там веселая Маня громко сообщает: «Вернулась!! Простила!!» И у меня спросонья складывается такая мозаика, что, наверное, Маня с Вовой вчера с голодухи и от душевных терзаний устроили семейное побоище, добили оставшуюся посуду, Маня надела Вове на голову «Эротическое танго» с неудачной композицией, а Вова в отчаянии намекнул, что у Мани толстая жопа. А Маня взяла и прямо ночью села на электричку и уехала к маме в Ленинград. А в Ленинграде, который уж давно и не Ленинград, она пьянствовала и блядовала целую ночь. А к утру опомнилась, усовестилась, села в другую электричку Петроград – Сан-Франциско и быстренько вернулась домой. Потому что она за эту бурную ночь уже успела Вову простить. Вот такое примерно кино прокрутилось у меня в башке под манины радостные восклицания.

И я сказала:

– Ну правильно, что простила. Доброе не забывается.

– Вот именно! – подтвердила Маня. – Устроим праздник! Магазин скоро откроется, Вова сбегает за просом.

В этом месте я слегка напряглась и осторожно спросила:

– Ты села на диету? После вчерашнего?

– Почему это? – удивилась Маня.

– А почему к праздничному столу просо? – не сдавалась я.

– Так просо для куры! Я ж говорю: она вернулась! она нас простила!

– Как вернулась? Она ж не голубь. Кто ей дорогу-то показал? Или какая-то сволочь выследила нас и притащила животину обратно?

– Подробностей не знаю, – сказала возбужденная Маня.– Но утром Вова пошел собаку выгуливать, глядь, а перед дверью топчется вчерашняя наша кура. Представляешь, какая умная?! Нашла и пришла! Сама! Птица-Феникс!

– Феникс возродилась, машинально поправила я. – Точнее, возродился. Он же мужик, раз Феникс!

– Да какая разница,– отмахнулась по телефону Маня. – Значит наша будет Феней.

Так они и зажили все вместе. Маня, Вова, Феня и собака Мастер. И в доме наступила редкая гармония. Когда ни придешь, в печи шкворчит горшочек каши. Для Фени заготовили столько злаков, что теперь семье и гостям перепадает много вкусной и здоровой пищи. Собака Мастер успешно учит куру лаять на непрошенных котов и почтальонов. А кура ему показывает, как надо летать. Когда никого нет дома, они вдвоем выполняют фигуры высшего пилотажа. Это потом видно невооруженным взглядом. В творчестве Вовы теперь присутствуют шагаловские мотивы, там, где в воздухе парят дамы, господа и птицы. Но в отличие от Шагала у Вовы имеется собственная куриная натурщица с интеллигентным лицом и грустными глазами. Ну а Маня теперь наведывается на рынок исключительно за цветами и амброзией.

Да и что ж мы, ироды что ль какие, курей на обед жарить!

Евгения Лещинская, Сан-Франциско
FB