НА ПУТИ В «ТЕЛЛУРИЮ»: ПОЧЕМУ АНТИУТОПИИ ВЛАДИМИРА СОРОКИНА ВОПЛОЩАЮТСЯ В ЖИЗНЬ

НА ПУТИ В «ТЕЛЛУРИЮ»: ПОЧЕМУ АНТИУТОПИИ ВЛАДИМИРА СОРОКИНА ВОПЛОЩАЮТСЯ В ЖИЗНЬ

Романы писателя в середине 2000-х выглядели как сатира и гротеск, но с третьим сроком Путина сорокинские метафоры начали воспроизводиться в реальности.

Хорошо известно, что жизнь в России построена по законам литературы. Когда в мазохистском угаре Кремль ввел санкции против западных продуктов питания, а публика ответила шипучей волной квасного патриотизма, тут же вспомнился сорокинский «День опричника» с его стандартным набором продуктового ларька: «сигареты «Родина» и папиросы «Россия», водка «Ржаная» и «Пшеничная», хлеб черный и белый, конфеты «Мишка косолапый» и «Мишка на Севере», повидло яблочное и сливовое, масло коровье и постное, мясо с костями и без, молоко цельное и топленое, яйцо куриное и перепелиное, колбаса вареная и копченая, компот вишневый и грушевый, и наконец – сыр «Российский». Упраздняя супермаркеты и заменяя их на русские ларьки, Государь у Сорокина распорядился, чтобы в каждом всего было по две вещи, и только сыр «Российский» остался в гордом одиночестве.

Повесть была опубликована в благословенном, как мы теперь понимаем, 2006 году, описанные в ней события происходили аж в 2027 году, и все тогда поняли ее как политическую сатиру, гротеск, предупреждение. Никто не верил, что по дорогам в самом деле поедут красные «мерседесы» с песьими головами на бампере, что на Манежной будут сечь, на Лубянке поставят памятник Малюте Скуратову, что Россия отгородится от Запада Великой стеной, а загранпаспорта люди добровольно будут сжигать на Красной площади, что президент, наконец, провозгласит себя Государем и возродит опричнину, столбовое дворянство и сословия.

Но с третьим сроком Путина стало не до шуток: президент и подвластные ему машины Госдумы и госпропаганды начали буквально воспроизводить сорокинские метафоры, словно черпая вдохновение из этой политической сатиры, а Сорокин получил статус пророка в своем отечестве и признание в мире.

Осенью 2013 года он опубликовал новую антиутопию, «Теллурия». Здесь «новое средневековье» разворачивается уже не только в России, но и на всем пространстве Евразии. После череды гражданских войн Россия распалась на множество государств, от православной монархии в Московии, просвещенного княжества в Рязани и независимых Тартарии и Башкирии до рабочих республик на Урале и на Байкале и «парка юрского периода» под названием СССР – Сталинская Советская Социалистическая Республика, куда ездят на паломничество туристы-сталинисты. Раскололась и Европа под натиском салафитов: Германия распалась на Баварию, Пруссию, Силезию и Рейнско-Вестфальскую республику, Швейцария разбомблена талибами, в Стокгольме заправляют ваххабиты, и только в Лангедоке тамплиеры готовят новый крестовый поход.

«Теллурию» восприняли как очередное пророчество (Анна Наринская назвала тогда Сорокина «неумолимым пророком»), как долгосрочную проекцию существующих трендов, но сам распад был отнесен куда-то на середину XXI века.

Никто не ожидал, что события, описанные в романе, начнут осуществляться так быстро, буквально через несколько месяцев.

Что под боком у России образуются две реконструкторские «республики» с диким постмодернистским замесом сталинизма, монархизма и православия с терроризмом и бандитским беспределом. Что в Новосибирске будет анонсирован «марш за федерализацию Сибири», а в сети появятся баннеры «Калининградской народной республики»; что призрак сепаратизма, против которого поднимали в прошлом году истерику в СМИ и принимали специальный закон, после аннексии Крыма вдруг обретет реальные черты. Что в ходе необъявленной войны между Россией и Украиной начнут строить стену, что Россия начнет массово отказываться от западных продуктов и технологий и угрожать западным авиакомпаниям запретом на пролет над своей территорией, что «Мегафон» переведет свои активы из американских в гонконгские доллары. Что Россия заключит кабальное соглашение о поставках энергоносителей в Китай, попадая в торговую, а потенциально и кредитно-финансовую, и технологическую зависимость от несравнимо более сильного соседа.

Никто не ждал, что салафиты мощным броском возьмут почти весь Ирак и провозгласят на Ближнем Востоке новый халифат. Что на европейских выборах успеха добьются ультраправые и неофашисты, что следующим президентом Франции, скорее всего, станет Марин ле Пен, в то время как на сентябрь 2014-го намечен референдум о независимости Шотландии, а на ноябрь – о независимости Каталонии. Мир «Теллурии» с его обвальной демодернизацией, неоархаикой, распадом государств и ростом религиозного фундаментализма оказался гораздо более реален, чем мы думали. И наоборот, налет глобализации, мультикультурализма и либеральной демократии на нашей цивилизации оказался хрупким ледком над бездной, над «кровью и почвой», над религией и нацией. Старый мудрый историк Сэмюэл Хантингтон был куда прозорливее своего младшего коллеги Фрэнсиса Фукуямы, и Томас Гоббс с его «войной всех против всех» оказался куда ближе к реальности, чем Иммануил Кант с его мечтой о «вечном мире».

Главное, в чем оказался трагически прав Сорокин, так это в том, что «День опричника» с неизбежностью ведет к «Теллурии», что средневековый авторитаризм оборачивается средневековым же распадом. Мы это уже проходили в истории России: «прогрессивная» опричнина Ивана Грозного и кровавая зачистка России под создание централизованной монархии во второй половине XVI века обернулись безвластием, Смутным временем, распадом страны, разорением Москвы, а затем и долгим «бунташным веком», вязким застоем XVII столетия, который привел к непреодолимому отставанию от Европы и закончился лишь с воцарением Петра.

Крепостной театр Владимира Путина был в меру жесток и в меру забавен, пока разыгрывался на подмостках России.

Но невозможно построить средневековье в одной отдельно взятой стране, когда она обладает ядерным оружием, имперской памятью, глобальными амбициями и прочно интегрирована в мировую экономику. В 2014 году монархическое самоуправство вырвалось за пределы России, полыхнуло войной в Украине и вернулось к нам в виде международной изоляции и санкций, включилось в цепную реакцию глобального распада.

В «Теллурии» связь нынешнего правления с воображаемым распадом показана буквально, без иносказаний. В одной из глав романа в лесу бабушка с двумя внуками пробирается к святыне – огромному валуну, в котором много лет назад были вырублены изваяния трех Великих Лысых: трех роковых правителей России, сокрушивших «страну-дракона», пожиравшую своих граждан. «Первый из них, лукавый такой, с бородкой, разрушил Российскую империю, второй, в очках и с пятном на лысине, развалил СССР, а этот, с маленьким подбородком, угробил страшную страну по имени Российская Федерация»,– рассказывает она внукам, особенно почитая последнего, который «делал дело свое тайно, мудро, жертвуя своей честью, репутацией, вызывая гнев на себя».

Как крупный художник Сорокин остро чувствует дух времени, Zeitgeist.

На излете минувшей эпохи, в 1980-х, Сорокин препарировал труп СССР, как смердящий балабановский груз-200, деконструировал советскую речь до голого синтаксиса, до невнятного бормотания, по-карнавальному обнажал телесную изнанку советских практик. В девяностые он описывал симулякры рыночной эпохи (сценарий фильма «Москва»), а в нулевые почувствовал, что пришло время новых утопий – сначала фашистского фэнтези (трилогия «Льда»), а затем и сатирических антиутопий. Он почувствовал, что мы попали в «воронку времени», когда история закольцевалась и вторглась в настоящее, когда самые безумные фантазии воплощаются за считанные дни. От публикации «Дня опричника» до третьего путинского срока прошло 6 лет, от выхода «Теллурии» до аннексии Крыма – три месяца. Историческое время ускоряется, пленка отматывается назад, как сцены жизни перед взглядом умирающего. Такими темпами мы все скоро будем стоять в сорокинской «Очереди», а затем и есть сорокинскую «Норму».


Сергей Медведев, историк, журналист
Forbes.ru