ПОЛЁТЫ К РАДУГЕ

ПОЛЁТЫ К РАДУГЕ

Белое на голубом и жовто-блакитном

Виктор БОРОВИКОВ


«Крылья дадены, чтобы летать...»
А. Чехов.

Она училась, жила в Америке. Возвратилась в украинское отечество, имея достоинство и честолюбивые амбиции состояться и в этой, родной стороне. С тех пор её начинания, как зёрна, брошенные в благодатную почву. Заратуштра, помнится, называл этот человеческий тип «сеятелем». Православные сказали бы о смиренном желании угодить богу.


Взболтать, не перемешивая

Странное впечатление. Как если бы на пороге вдруг возникла энергичная Скарлетт, да ещё в компании блистательной Шарон Стоун. В действительности, замечательная особа, в одночасье напомнившая обеих леди, покажется эффектнее экранных перевоплощений мисс Стоун. Героине М. Митчелл, наверное, понравилось бы. Однако у этой индивидуальности собственное лицо, и звонкое имя — Богомолец, отражается не менее яркими историческими аналогиями.

И это не она рассуждает о себе, а я всё время пытаюсь уловить, из чего состоит эта её ментальность — гармоничный стиль, делающий собеседницу столь привлекательной и непохожей на прочих киевских «элитян» — этаких клонов из незабвенной пьесы Мих. Старицкого, наподобие Прони Прокоповны и Голохвастова. Но вот посреди мишуры, и нате вот — алмазная грань! Однако попробуйте сопоставить рациональную логику поступков, ненавязчивую деликатность, ироничную уверенность и фрондирующую откровенность… В этот коктейль добавьте искренний оптимизм юной Джекки Беккер из «Тома Сойера», и — взболтайте, не перемешивая. Не услыхав чего-нибудь, вроде «я подумаю об этом завтра». Потому, что завтра будет новый «коктейль» — из мыслей, слов и поступков.

Впечатление 2-е
Если в этой стране, всё дальше скатывающейся в советскую антиутопию, и уместно кого-нибудь называть «элитой», так только таких, непохожих. Хотя не знаю никого в Украине, кто смог бы оспорить с ней лидерство на этих профессиональных полях. В медицине, культуре, в истории и искусстве. Меркантильности не интересно, ведь подвижнический труд не приносит выгоды. И потом, слишком высокая это планка. Лечение, помощь страждущим, следование божьим заповедям, и открытость, сродни незащищённости.

«Интравертные» радости

— Ольга, вы получаете удовольствие, когда в сапогах и строительной каске, вместе с рабочими, приводите в порядок замок — музей в Радомысле, или у себя в клинике, в белом халате и хирургических перчатках, поправляете тонкую человеческую материю?
— Несомненно, и там и там! По жизни, осознанно делаю только то, от чего получаю удовольствие. Хотя, с детства учили: слова «не хочу» — не знаю, знаю слово «надо». Поэтому сложилась формула — то, от чего удовольствия не получаю, выполняю автоматически — быстро и почти не задумываясь,

И сам процесс мышления приносит удовольствие: так, что в результате получается универсальное сочетание — успеваю и то, что надо, и с удовольствием…

— Душа обязана трудиться — не помню, кто сказал, но довольно точно и поэтически выражено. Это такая «интравертия», внутренняя мотивация, обращённая к сознанию и, мне всегда казалось, вовсе не предполагающая публичности. Но разве нет противоречия, когда разные векторы мотивации — «надо» и «хочу», пересекаются в профессиональной плоскости…
— Никогда в профессиональной плоскости не пересекаются,

Моя работа — любимая! живет своей особенной жизнью — и в ней у меня не бывает настроения, грусти, эмоций — только рацио — единственно правильное решение, диагноз, тактика, лечение, без права на ошибку… В общем — вечный поиск разгадок в кроссвордах жизни, смерти, здоровья и красоты… Бывают только усталость и желание помолчать в тишине. А иногда сама жизнь заставляет нас, прирожденных интравертов, совершенствоваться…

— И не дает возможности окружающим приблизиться к истине или к догадке.
— Работа души не заметна окружающим, и вряд ли пациентам клиники, или посетителям восстановленного Радомысля будет интересно, как работает механизм мотивации. И какова в Украине инновационная дистанция, между «могу» и «делаю», и насколько далеко наука от внедренческой практики. Вот сегодня сокращаю эту дистанцию. Благодаря высокоразвитым технологиям, разрабатываю и воплощаю на практике уникальный проект — дистанционной диагностики родинок, меланомы и раков кожи. В ближайшие годы проект сделает доступной в самых отдалённых уголках Украины, высокопрофессиональную, быструю раннюю диагностику опухолей кожи, что позволит сократить смертность, увеличить продолжительность жизни в Украине. Уже четыре года с моей командой проводим Всеукраинский День Меланомы, это — бесплатные осмотры людей с изменяющимися родинками, с целью раннего выявления меланомы… в 2012 г. с нами было 80 врачей из всех областей Украины, мы осмотрели более 4500 человек, выявили более 400 случаев раков кожи…

Настроить компас

— От медицинской клинической практики, к науке, это выглядит как констатация и личный манифест, что-то вроде «назад, к природе». /
— В студенческие годы я мечтала заниматься наукой. По характеру мышления, я системный аналитик-креативист. После первого обучения в США поняла, что мы бесповоротно и навсегда отстали в науке. Увы. Нужно было выбирать — если наука, то в Штатах, а если остаться в Украине — то не наука, а ее подобие… Или практика, где в значительно большей мере ты зависима от собственного таланта и трудолюбия, чем от политико-экономического недоразвития страны… Я выбрала Украину и практику. Это позволило воспитать детей, а не оставить их на воспитание социуму, дать им музыку, рисование, языки, живую природу…

— Слушал и смотрел недавно «Колискову» в вашем исполнении. Похоже, это ещё одна грань интравертии от профессора медицины Ольги Богомолец. По мне, так лучшая. Вы поёте песни и старинные романсы на стихи украинских поэтов. Лина Костенко, Леся Украинка...
— На Лесины стихи пробовала, не получилось... Ещё Леонид Киселев, Олена Телига, Ярослав Лесив, ну и мои тексты кое-где.

— Это хороший вкус, не угождающий власти.
— Заратуштра, его философия говорит о ярко выраженных сеятелях. Когда-то открыла для себя эти мудрые постулаты и стараюсь, хотя бы в какой-то мере, соответствовать.

— Долго ли, коротко в Украине добиваются высот умом и талантом?
— А для меня «высота» — это не точка, это путь познания, длинною в жизнь… Ну, а если «высотой» обозначить должность, портфель, кресло или мандат, можно точно рассчитать время и стоимость достижения «высоты»… Существует понятие «карьерный рост в системе» — для него нужно быть гибким, выполнять требования системы и ей соответствовать, зачастую в ущерб интересам народа и страны — чтобы затем, получив заветные «портфель и ключик» — выполнять требования тебя туда поставивших. Многие «государственные системы» в Украине сегодня работают на самосохранение, а они уже давно никому не нужны…

— И не мешают означенные обстоятельства карьере в стране, где часто говорят одно, а делают другое?
— Если идешь по пути профессионализма, а не карьеризма, то раньше или позже, обязательно становишься востребованным. Но, все чаще, если живешь в стране лжи и абсурда, опускаются руки и крылья, и мысли приходят в голову — а почему здесь, ради чего, ради кого, на кого, и что, в конце концов, будет дальше.

— Важно, наверное, не поддаваться на системные девиации общества с ложными ориентирами.
— Да, иногда требуется перекалибровать компас, а то заведёт. Один, конечно, в поле не воин. Но если этот один — сеятель, у него имеется шанс…

Против течения

— И всё-таки, легко в Украине быть успешной и оставаться леди, по определению?
— Бывает очень тяжело, особенно от несправедливости, иногда тихо плачу, перечитываю заповеди матери Терезы — они у меня всегда рядом с рабочим столом, и иногда помогает… Система жестоко борется с «иноверцами». Или ты в системе и работаешь на неё — живешь спокойно, а если — нет, против, то молчи и не высовывайся, или — уезжай… Вот раньше «врагов народа» и инакомыслящих вывозили, лишали Родины, ссылали, уничтожали — расстреливали, теперь система как бы «демократично» переформатировалась — несогласные, инакомыслящие уносят ноги сами, им только немного намекают, и срабатывает инстинкт самосохранения.

— Не всегда. Тимошенко, Луценко остались, и они не единственные политические узники в этой стране. Может быть, я кого-то огорчу, однако, думаю, что инакомыслие, как явление и институт наиболее неравнодушной и активной части общества, в таком же точно диссидентском протестном виде, как во времена Сахарова, Солженицына, Максимова, Буковского, Ростроповича, Аксёнова, в Украине — Стуса, Чорновила, сегодня почти не проявляется. И потому что новое советское пришествие мутировало, т.е. переформатировалось, как вы сказали, и по причине отсутствия чётко выраженных, осмысленных убеждений у неравнодушных, и отсутствия самого общественного, гражданского потенциала. Несогласие — важная ступень на этом пути, но требуется продуцировать, предложить видение и модель — ноу-хау общественного развития. Недостаточно стремиться к чему-то общему, членству в Евросоюзе, например, не замечая диаметральных частностей. Слишком разных, чтобы когда-нибудь стать одним целым, общим. Это так по-советски, по-коммунски, и симптоматично, что коммунистические вожди заботились о системе в общем, принижая и подавляя любые проявления индивидуальности, выходящие за рамки разрешённых ценностей. Личность, как таковая, в б. Союзе испытывала постоянное давление и была обречена. Аналогичные тенденции наблюдаются в Украине. И в общем, и в частностях. В исключениях, делающимися правилами.

Шкиль, Данилишин, и муж Тимошенко спасли себя заграницей, не за горами-долами, а рядом — в Евросоюзе. Не забавно при этом вспоминать, что Украина находится в центре Европы, правда, всего лишь в географическом...


— Здоровье общества — отдельная тема, если рассуждать о отношениях человека и самого общества, в Украине не сложившихся. Сегодня соотечественники испытывают тотальную хроническую депрессию, отсюда — на фоне отсутствия оптимизма и перспектив, нежелание жить и быть здоровыми. Происходит массовое самоуничтожение, растянутое во времени: Украина удерживает мировое первенство по детскому алкоголизму, процветает наркомания; смерть в быту на 3-м месте, в структуре смертности, а это самоубийства, убийства, отравление алкоголем, наркотиками, массовое курение. И это при том, что украинская нация и Украина имеют уникальные генетические, климатогеографические и природные ресурсы, позволяющие нашему народу быть долгожителями...

— Директивные запреты не эффективны, пагубная зависимость не уменьшается, и это подтверждают объёмы продаж табачных изделий. Курящие жалуются на жизнь, говорят — нервная. Многие не прочь отказаться от привычки, и не достаёт мотивации, т.е. некому поддержать благие порывы. В Штатах создали соответствующую антиникотиновую идеологию. Например, справедливое мнение о том, что курящие не имеют перспективы успеха, и всё, потому что не беспокоятся о своём здоровье, а значит, не заботятся о своей семье, карьере, о будущем. Т.е. люди курящие выбирают между здоровьем — успешностью, и саморазрушением — лузерством.
— Идеология здоровья необходима Украине как воздух и чистые лёгкие! Я говорила о том, что наша команда проводит опережающую диагностику онкозаболеваний? Так вот, все эти четыре года работаю с прессой — не имея бюджета на рекламу, выполняя всю кампанию за собственные средства. Тем не менее, охватили 15% взрослого населения страны.

Многие годы регулярно получаю предложения о платном пиаре — давайте, говорят, о вас, или о вашей семье напишем, на обложке фото разместим и т.п. Принципиально не приняла и не принимаю ни одного такого предложения — за деньги. Понимаю, что все стараются выживать и зарабатывать, но не разделяю... Нет, отвечала, если хотите, пишите о деле, мне личного «пиара» не надо. Сначала отказывались, а потом возвращались и готовили публикации. Но сегодня журналисты, в большинстве своём, просто переписывают интервью! За 20 лет — всего пара исключений. Не интересно, не знаю, как читателям...

— Как-то на одном из телеканалов ведущий прямо-таки клещами вырывал к себе уважение политика-гостя в студии — «Я вам задал вопрос! Я здесь спрашиваю!» — казалось, вот-вот сорвётся в истерику. Политик, тот ещё регионал, тоже не подарок, и монолог междометиями шёл в узнаваемом жанре: «вопросы здесь задаю я!» Смешно и неказисто. Однако ведущего, подумалось, раздражала привычка украинских политиков перевирать события и факты, перекладывая безнравственность на специфику. Мол, политика — грязное дело. Подразумевается, сами они занимаются «грязью», себя любимых принося в жертву…
— Но ведь и политики, и журналисты не существуют сами по себе, и те, и другие, отражение общества.

— В Украине существуют, часто и густо. Точнее, сосуществуют — в смысле независимости от общества, и большинство политиков и газетчиков это не сильно расстраивает. Рейтинги популярности, бюллетени для голосования нарисуют-напечатают, и ничего, что тиражи возвращаются, спонсоры позаботятся о рекламе и «отобьют» вложенные денежки. Так и взаимодействуют, делая вид...
— В моём случае, спрашиваю журналистов прямо — на ком ответственность, если вы можете донести полезную информацию, например, о ранних признаках перерождения родинок не десяткам или сотням — миллионам. И рассказать, как это происходит и выглядит, и предупредить, а не напугать. Ибо кто предупреждён, тот вооружён. Смеются — вас спрашивают об одном, а вы, всё равно умудряетесь взять свой «аккорд меланомы».

Мужество, женского рода

— В мажорной, однако, тональности. И вообще, как-то не сообразуетесь с представлениями о враче семашкинского типа: врачебный колпак на бровях, халат, смахивающий на балахон. А вы — праздничная. От вас исходит уверенный оптимизм, хотя почти не улыбаетесь. Бело-голубые тона в одежде — дань партийно-региональной моде, ведь это их партийные цвета...
— Не задумывалась. Для пациента психологически важно видеть перед собой уверенного доктора, не строгого, однако, настроенного на позитивный результат. А вот одежду люблю уютную и удобную, женственную, т.е. классическую, позволяющую незаметно поправляться и худеть, и немнущуюся…

Мода проходит мимо меня, или это я мимо? В общем-то, наверное, характерно для всех людей в белых халатах — прибежал утром на работу, переоделся в эту униформу, о которой когда-то сложили песню, или хирургический костюм и тапочки, и — целый день на ногах, а вечером переоделся, и назад — так что от усталости уже не всегда замечаешь, во что одет, и бегом домой.

— Вы о себе — в мужском роде, не заметили?
— Кстати. Вспомнила смешную сценку из практики — в операционную заходит очень крупный пациент, у него проблема на причинном месте. Окидывает взглядом дамский персонал операционной, и неколебимо заявляет — все женщины, выйдите! И, глядя на меня — а вы, доктор, останьтесь. Так и работала без ассистентов.

— «— Боже, какой я наивный… — Нет, вы умный… — Не вижу противоречия!» Это из сериала про доктора Хауса…
— Не видела, но готова согласиться.

Вначале была идея

— Это ваша аналогия, оптимистичного сеятеля. Напрашивается иконописный образ, не жизненный. Но вот врачебные рейтинги, в которых тоже на первых позициях. Не всякой даме по силам — особенно в Украине, где гендерное равенство остаётся пустым звуком, а прекрасному полу отводится место на кухне. Премьер-министр Азаров откровенничал по ТВ…

— Мужество требуется в жизни, а женское мужество — в терпении и любви, а вот в работе необходим профессионализм и здоровая конкуренция… Ну еще, конечно, здоровая идея и умение повести за собой людей, чтобы доверились и поверили в тебя, в идею. А бизнес возник, как следствие объективной невозможности реализовать себя в государственной системе, не изменив собственным принципам жизни. И поскольку изменить систему не получилось, выстраивала свою — новую и здоровую, где можно уважать себя и помогать людям. Вернувшись из США — работать и жить по-старому я уже не могла и не хотела, огромная страна рассыпалась, на зарплату нельзя было свести концы с концами, и просто прокормить детей. Продуктивных идей, как всегда, было множество, но надо было найти среди них наиболее жизнеспособную. Научилась составлять бизнес-планы, года три искала инвестора, который поверит в мою жизнеспособную идею, и вложит деньги, поскольку под кредит даже заложить было нечего. Инвестор нашелся, но только на партнерские отношения не согласился — работала на свою идею по найму, а через пять лет одолжила денег под большие проценты, и открыла собственную клинику. С первым инвестором полностью рассчиталась, и еще пять лет все, что было, вкладывала в развитие. Сегодня в Институте дерматологии и косметологии работает около 60 человек. В составе Института — клиники лазерной медицины, пластической хирургии, диагностики и лечения раков кожи, детской дерматологии, детского здоровья, коррекции рубцов, дерматокосметологии. Теперь на базе Института начинает свою жизнь новый уникальный, самостоятельный телемедицинский проект — дистанционной диагностики родинок и раков кожи.

— И как вы себя ощущаете, в этом единстве формы и содержания, праздник остаётся с вами?
— Ощущаю себя свободной.

Не бойся, не проси. Поверь в себя!

— Это с вами ваше чувство гармонии. Нечто большее, нежели по чеховскому определению прекрасного. Ну, вы помните — «и одежда, и мысли…» Пожалуй, верно, что такое передаётся по наследству, с генезисом и через поколения. Как одарённость или предназначение. Только не говорите, что осознавали что-то такое с детства…

— Лгать не умею и не хочу! Сознавала всегда. Позже с осознанием пришла уверенность в жизненном выборе, в своём личном предназначении.

— Среди пациентов вашей клиники числился третий украинский президент.
— Было. Был и президент Ющенко, и уникальный медицинский опыт, и новые знания, и возможность работы в международной команде лучших врачей и исследователей. И — почти год, практически без семьи в постоянных командировках, и рабочий график — без дня и ночи, а после — часы допросов в прокуратуре, и компрометирующий ярлык — «врач президента», и отобранные лицензии… В общем, есть, что вспомнить и вспоминать не хочется.

— Не спрашиваю. Президент-то был уже не у власти, и интрига вокруг его лечения закручивалась по теории заговоров, с криминальным подтекстом, и нескрываемым желанием новой власти найти нужных виновных. Видно, авторитет имени не защитил от посягательства чиновников. А ведь это именем вашего прадеда — Александра Александровича Богомольца, названа Национальная медицинская академия, и это его, основателя украинской Академии наук, и её первого Президента, чтит и помнит мировой научный мир. Удивительная, славная судьба.
— Да, мой прадед родился в Лукьяновской тюрьме, нашу семью преследовали за вольнодумство. Два других прадеда, двоюродные, также оставили заметный след в украинской истории. Вадим Михайлович Богомолец — генерал-хорунжий Украинской Народной Республики, а ещё автор первого закона Украины о флоте, возглавлял Комитет спасения Украины в Константинополе (1919-1921г.г.). Николай Федорович Богомолец — Георгиевский кавалер и генерал Русской армии, командовал бронедивизионом... Каждый из них защищал свою идею, убеждения и Отечество, свой мир, своих близких — до последнего вздоха и капли крови. Советская система нещадно расправлялась с потомками и того, и другого — одни выехали, спасая жизнь, другие не успели, и были расстреляны, как враги народа… Мы обязаны уважать это прошлое и убеждения своих предков, свою историю, и жить, сохраняя традиции и память, создавать новый и понятный мир.

— Булгаков напутствовал «не верь, не бойся, не проси». Сами, дескать, всё дадут. Но что поделаешь, если на этой почве чаще прорастают сорняки. Правда, бывают выдающиеся исключения. Как-то встречался с одним из командиров Флота Украины, который с увлечением поведал о том, как совместно с НАТО провели командно-штабные учения, швартовались в открытом штормовом море, отрабатывали навыки противодействия террористам. Он с сослуживцами стажировался в Америке, и вместе с опытом и знаниями, укрепился в завидной манере держать спину ровной. Т.е. иметь достоинство. Сегодняшним морским офицерам знакомо славное имя Богомольца — того самого генерала, положившему начало украинскому флоту. Однажды увидел вас на приёме у президента Януковича, и мне подумалось, что ваши близкие могли бы гордиться вами. Выглядели весьма достойно, и если не знать, кто есть кто, могло показаться, что это — ваш приём, а они — только гости. Вы держались по-хозяйски, и спина оставалась ровной, это было заметно. Вы напомнили им о фамилии, и прозвучало. Но «гостям», кажется, не понравилось…
— Нелегко пришлось. Однако уничтожение векового парка, посаженного моим прадедом, в котором он и похоронен, и разрушение заповедника на территории Александровской больницы, всё-таки, удалось приостановить — пока, правда, не уверена, что за этим лакомым кусочком зелени в центре города уже не стоит в очереди какой-нибудь следующий «сильный мира сего».

Не звёзды

— Ещё была какая-то не очень внятная, история с письмом украинских интеллигентов, деятелей науки и культуры, президенту Януковичу, где в контрастном и не слишком гуманистическом духе, подписанты пытались оправдать и повысить накал политических преследований. Всего за пару дней до ареста Ю. Тимошенко, хотя это могло быть простым совпадением, до поры неведомым подписантам. Помню вас, тогдашнюю. Стоя прямо на Крещатике, вы на телекамеру говорили о том, что не знали содержания того письма, называя свою, якобы, подпись под ним «провокацией».

— Да, это и была провокация, а я не была готова, да, наверно, никогда не буду готова… Письма «украинских интеллигентов» я не писала, не читала, не подписывала, и ничего о нём не знала — до публикации в СМИ, и разговоров о том, что будто бы ведущие люди страны подписали-де «мое письмо»… Удар был меткий, однако, не мужской. Ниже ватерлинии, если выразиться по-флотски. И мне до сих пор неясно, почему растиражировавшие «новость» журналисты не спросили самих подписантов «письма», якобы, написанного мною, О. Богомолец — а беседовала я, «автор», как они полагают — хотя бы с кем-нибудь из них по этому скорбному поводу, и пересылала текст письма для сбора подписей, и, вообще, просила кого-нибудь о поддержке? Думается, на все вопросы они получили бы отрицательный ответ… Но — почему не спросили? Вот что интересно. Не рассчитывали услышать правдивый ответ? И не потому ли, что скандальная акция была заранее спланирована и оплачена? Риторические вопросы… Наверное, открылось бы, кто состряпал то письмо и кто заказал те обличающие письмо статьи, повторяя фискальную семантику 1937-го… Как там у Экзюпери — если звезды зажигаются, значит, это кому-то нужно…

— Не думаю, что зажигались «звёзды». Вероятно, постарались «фонарщики» с улицы Банковой…
И не думаю, что кто-то заказывал «обличительные статьи», сам текст того письма в духе сталинских «мастеров культуры» вызвал справедливую реакцию отторжения, тогда очень осторожную и робкую — однако, и письмо, и его тон, оправдывающий преследования оппозиции, заслуживал большего. Оппозиция высказывалась в своём стиле, иногда нехорошо намекая на ваши-де личные связи на Банковой, ради которых-де вы составили то эпистолярное «алаверды». Однако обличительный тезис требовалось подкреплять фактами, а иначе неминуемо страдала честная репутация. Точнее, пострадала. В Украине нет цивилизованной практики и закона о диффамации, по которому можно привлекать к тветственности высших чиновников. Процветают манипуляции словом и делом, и в результате появился некрасивый миф. В жёлтых тонах, без радужных голубых оттенков. По причине острой недостаточности всякой свободы — профессиональной, и также свободы внутренней, это когда умолкает чувство справедливости. Важный, между прочим, компонент, в системе общечеловеческих и журналистских ценностей. Действует, когда уважаются права человека. Случай с письмом-провокацией, мне думается, отяготили стереотипы двойных стандартов на фоне информационного дефицита… Как вам такой диагноз? Печально, конечно, когда охотнее доверяют банальности, отказываясь поверить чести и совести. Наверное, потому, что за ненадобностью окончательно забылись эти понятия, о чём напомнил когда-то Высоцкий. Вот и защёлкивается в мозгах — презумпция вины, такой себе предопределённой бессовестности. Но разве не досадно? Согласитесь…

— Соглашаюсь. Кто-то сказал — или вы играете в политику, или она играет вами. До сей поры чувствую на себе отголоски этой «игры».

— Логично, если сами не ведёте соло. Разве играть в политику, не всё равно, что играть человеческими судьбами? И у этой медали оборотная сторона. Никто не гарантирует, что однажды какому-нибудь игроку не захочется выиграть, используя кого-нибудь втёмную. Манипулируя чужими интересами ради собственных, или корпоративных. У Булгакова хорошо сказано. Никогда и ничего не проси — особенно у тех, кто сильнее тебя. Однако библейское пожелание относиться к другому, как хотелось, чтобы относились к тебе, не всегда срабатывает в обратном контексте…
— Рецепта к противостоянию еще на нашла, а нужен…

— «Спорить с язычником, всё равно, что накладывать хворост на его костёр» — от Льва Толстого, подойдёт?
— Нет, не подойдет… На какие-то темы спорить действительно бесполезно, и небезопасно — о религии или фанатичной вере, но ещё хуже, если замешана политика — разгорается не один костер, да так, что выпаливает все вокруг.

Желудок, не голова

— Тогда требуется отдельная политическая ниша, чтобы настраивать собственный компас. В этом году выборы в Киевгорсовет, выборы мэра, за вероятным роспуском Верховной рады, наверное, последуют ещё неочередные депутатские выборы. Правда, в этом случае придётся жертвовать не одним временем пациентов, а, возможно, поступиться «интравертными» привычками. Привыкнуть к тому, что «интеллигентность» будет звучать как ругательство. Наверное, потому, что стёрты многие моральные грани — ориентиры, и порог нравственности весьма низкий. Доминирует «пищевое поведение», т.е. когда цели определяет желудок. Причём вместо канонических хлебов и рыбы предлагаются гречневая крупа и продуктовые пакеты китайского происхождения. Чего ещё ожидать в стране непобеждённого перераспределения? Тоже диагноз…

— Но диагноз известен, и это уже хорошо — в крайнем случае, понятен прогноз. А болезни застарелые. Коммунистическая культура вытеснила и вытесняет христианскую моральность, веру и духовность. Уничтожение исторической памяти понижает национальный иммунитет, это к вопросу о здоровье общества. На этом ослабленном фоне процветают цинизм и двойные стандарты. Становятся правилами...

— И вот при этом осознании вы рассказываете о Радомысли. Ну, разве, не наивно?
— Может быть, но что поделаешь, если умом эту пока ещё неоконченную, музейную историю не окинуть. Первую икону, сама себе удивляясь, купила на барахолке, вытащила изуродованную из грязи под ногами. Вторую икону — Св. Устиниана, приобрела через год, и тоже, как будто бы случайно; а дальше начался поиск и попытка понять тогда запретное притяжение. Постепенно скопилось столько иконописных образов, что количество перешло в качество, и, вскорости, появилось осознание, что святые образа необходимо открывать и возвращать людям. Вот и начала искать пути… Не имея ни бизнес-планов, ни анализов рынка, ни финансирования. Обнаружила старую заброшенную мельницу, где тогда была городская свалка, и началось это музейное превращение. Оказалось, что на том же месте, когда-то располагалась первая в центральной Украине бумажная фабрика, еще и стоявшая на древнем Королевском пути — Via Regia. А теперь это всё — Замок Радомысль , в котором — единственный в мире Музей домашней иконы, с коллекцией, насчитывающей более 5000 домашних икон из украинских городов и весей, и воссозданная папирня 17 века. И открыты они 6 дней в неделю для всех людей. Надо сказать, что именно домашние иконы стали свидетельством эволюции веры, от язычества к христианству. Почти в каждом доме находились эти обереги.

— Всё вместе, это хобби?
— Да, нет — просто попалась на жизненном пути еще одна загадка, вот я её и разгадываю...

— Но все эти фронтоны, арки-аркады, башенки и вы — прекрасная дама, в этом почти сказочном интерьере. Чем не аристократический имидж — светская львица, продолжательница традиций…
— В резиновых сапогах и каске.

— Но выглядит по-королевски!
— Потому что всё это настоящее, не придуманное — от души и сердца. Разве не в этом смысл?