КРАХ КЛАССИЧЕСКОЙ ПОЛИТОЛОГИИ

КРАХ КЛАССИЧЕСКОЙ ПОЛИТОЛОГИИ

Виталий ЩИГЕЛЬСКИЙ

До недавнего времени отечественная политология как отрасль рекламы «лучших из лучших» по непонятным причинам считалась междисциплинарной наукой. Нефтяные «нулевые» выкормили целую плеяду прихлебателей, знающих «что? у кого? и почем?».

К середине «нулевых» в среде преуспевающих политологов «звездное небо над нами» окончательно накрылось задницей национального лидера, а «нравственный закон внутри нас» уступил место импортной колбасе. Определилась и структурная схема политологического ритейла: тянущаяся от кремлевской звезды к земле нить с энным количеством узелков — политологических центров и институтов, в названиях которых чаще прочих звучало «глобальный», а численность сотрудников стремилась от единицы к нулю.

Может, оно и скучновато быть самому себе и директором, и кассиром, и оффшором одновременно, зато человек-институт уже не бесправный беспомощный индивид, а серьезное учреждение.

Кто забрался повыше — гостил у Эрнста и Добродеева, кто не дополз — обзавелся микрофоном на радио, в крайнем случае, персональным сайтом. Но все вместе находились под сильным влиянием гоббсовского «Левиафана» и сурковских пятиминуток, а главными политическими аргументами считали тезисы: «А кому щас легко?» и «Человек человеку зверек». И все вместе продуцировали дикие мифы о лидере нации, умной политике, сверхэнергетической сверхдержаве, об инфантилизме и пассивности населения, о нежелании и неумении работать, о жизни на ренту, а также объявляли коррупцию государствообразующим элементом и основой российской политической и общественной жизни.

Так сложилась небывалая для науки простота предмета и метода: максимум два субъекта политической жизни и одно гомогенное население как объект манипулирования. В доказательной базе: макиавеллизм пятисотлетней давности и адаптированные для умственно отсталого чиновничьего планктона «48 законов политики» Роберта Грина (он же автор «Законов обольщения» и, возможно, «24 способов похудеть»). Сверхстабильность и ясность соблазнили не только местных фундаменталистов, но и тайных последователей Фромма и Поппера. Все они один за другим сползли в колею комфортного существования в качестве мелкопаразитирующего элемента и четыре года зарабатывали скетчем: кто же все-таки будет очередным президентом: Путин или Медведев? Сексуально раскованные, пошло подмигивая, обещали некоего анонимного третьего…

Созерцание кремлевских пастельных сцен настолько завладело вниманием ученых мужей, что они прозевали и «манежку», и «арабскую весну», и гражданскую войну в Ливии и не провели никаких параллелей. За такую неадекватность после вбросов-выборов 4 декабря отечественной политологии был нанесен смертельный удар. Гомогенный объект стал тысячеликим субъектом. Из объекта манипуляции превратился в вершителя исторического процесса. И теперь вслед за ним бегут и ползут разного размера политики в нелепой попытке оседлать и возглавить наметившийся процесс…

Прогнозирование, методики, термины — все полетело к черту.
Вырванных из контекста цитат не хватило для описания новой картины мира. «Политика есть искусство возможного». Где здесь искусство? Где здесь возможности?
«Политика — это сконцентрированная экономика». Где экономика? У кого она сконцентрирована?

Кого называть политиком? Кого общественником? Кого активистом?
Путин — политик или активист кооператива «Озеро»?
Прохоров — политик или кошелек?
Удальцов — политик или задержанный за нарушение общественного порядка?
Политологи молчат и вращают ушами. Самые ушлые спешно накидывают кучу сценариев с целью запатентовать все возможные и невозможные варианты.
Пусть молчат дальше, они потеряли моральное право и на оценку, и на предсказание, после всех своих fatal error.

Говорить в настоящий момент имеют право только те, кто что-то делает. А реально делают те, кто ставит интересы общества выше собственной жизни или хотя бы собственного благополучия. Моральный тест прошел Удальцов. И довольно большое количество пока никому не известных граждан. Это организаторы и участники первых уличных акций.

В то же время многие, ранее заявившие о себе в качестве политиков, после 4 декабря перестали быть ими, равно как и обслуживающие их политологи не сдали ни моральный, ни профессиональный экзамены.

Время липовой стабильности прошло. Время липовой политологии закончилось тоже. И историю делают не пять человек, и не сто, а миллионы.

Кто-то убоявшийся скажет «хаос, неопределенность», позабыв, что неопределенность — судьба всякого человека. И что хаос этот называется демосом. И что в демосе политтехнологии не работают. Место технологий на производстве. А общественные законы — это нравственные законы.